О политоте

Вы могли уже заметить, что необходимым (но не достаточным) признаком наличия у человека критического мышления является космополитизм. Необходимость отказа от понятия нации очевидна и естественна, и я не буду ее обосновывать. После этого шага логическим продолжением кажется отказ от понятия государства. Но тут все неожиданно становится сложнее.

С одной стороны, мы даже интуитивно понимаем, что централизованно управляемая система тем менее надежна, чем слабее ее центральный узел. Неудивительно, что с течением времени сверхцентрализованные монархии постепенно уступали место более надежным формам управления. Но все равно ни одна из них не работает так, как надо. Если экстраполировать этот исторический процесс, то в первом приближении мы должны прийти к полному отказу от государства вообще.

Однако, представим себе гипотетическую ситуацию. Пусть никакой инстанции, уполномоченной контролировать действия людей, нет, и имеется три человека - А, Б и В. А любит Б. В по какой-то причине убивает Б. Что должен сделать А? Разные идеологии могут дать разные ответы, но лично я на его месте, вероятно, убил бы В. Но что, если за В тоже стоят заинтересованные в нем люди? Они в ответ, вероятно, убьют А. Таким образом запускается потенциально бесконечный цикл бессмысленного насилия, который не сможет прервать никакая децентрализованная система, или, по крайней мере, такой системы еще не придумано. Единственное решение на данный момент - государство. (В дальнейшем будем называть это проблемой прерывания).

Даже предполагая, что все остальные вопросы могут решаться стихийно за счет соответствующих технологий, избавиться от контролирующей инстанции мы не можем. В дальней перспективе можно рассмотреть такие варианты ее замены:

а). Так или иначе блокировать создание каких-либо орудий убийства. Очевидно невозможно, потому что минимально образованный человек всегда сможет сделать оружие из подручных материалов.
б). Изменить людей так, чтобы они физиологически не могли причинять вред друг другу. Несмотря на то, что это уже само по себе далекая утопическая мечта, проблема все равно не решается: подобное общество будет находиться в состоянии неустойчивого равновесия, и один случайный мутант сможет полностью его разрушить.
в). Устойчивое равновесие в системе достигается, только если убийство человека принципиально невозможно. Неутешительный вывод - чтобы избавиться от государства, мы вначале должны победить смерть. Это звучит еще в разы менее реалистично, хотя принципиально возможно. Любые другие преступления в таком случае сведутся к нелетальным разборкам, что вполне допустимо.

Таким образом, анархизм, при всей его пользе на данный момент (например, анархисты Anonymous сейчас делают для защиты прав человека в мире куда больше, чем ООН), не является сколь-нибудь долговременным решением наших проблем. Значит, стоящая перед наукой и философией задача так и не изменилась с момента их зарождения: как построить государство оптимальным образом? Ее решение, однако, выглядит уже совсем иначе.

Вы могли этого не заметить, но мы уже встали на путь, концом которого будет победа над проблемой прерывания. А его началом стал интернет.

Прежде, в 20 веке, свобода слова была чем-то, что можно было с легкостью отнять. Какие-то страны ее предоставляли, какие-то нет. Сегодняшняя ситуация отличается принципиально. Даже государственные тайны сейчас удается скрывать с большим трудом. Теперь свобода слова устойчива и уже сама диктует свои правила политике. Именно так и должно быть.

Попытайтесь теперь представить, что будет, если тот же путь удастся пройти всем правам человека. Для многих из них уже можно представить, как это будет выглядеть. Всеобщее равноправие будет автоматически гарантировано, когда пол, цвет кожи и любую другую подобную характеристику можно будет сменить при желании. Свободу передвижения реализуют достаточно быстрый и неуловимый транспорт или эффективная технология маскировки; и так далее. Каждая следующая победа будет даваться еще легче предыдущей. Наконец, победа над смертью завершит и эту борьбу, и всю нынешнюю эпоху.

Звучит чересчур оптимистично, не так ли?

Во-первых, я априори полагаю, что все перечисленные технологии физически возможны - просто потому, что нет законов природы, которые бы их запрещали. Это, однако, не гарантирует отсутствия непредвиденных препятствий. А во-вторых, не следует забывать, что избавляться от чего-то в человеческом обществе крайне сложно, поскольку у любой отрасли есть заинтересованные в ее сохранении люди. А в случае, если лишняя отрасль - власть, эти люди еще и имеют широкие возможности для подавления прогресса, которые уже вовсю используют.

Конечно, роль государства не исчерпывается правовой сферой - просто в остальных оно станет ненужным гораздо раньше. Сейчас в них идет противостояние похожего плана. Наибольшей жестокости оно вскоре достигнет в экономике. Эта отрасль как никакая другая подтверждает опасность централизации власти. В капиталистической системе всегда имеется центральный банк либо аналогичный орган с другим названием, обладающий эксклюзивным правом на выпуск денег. Ничего принципиально не мешает его хозяевам просто печатать деньги самим себе, что и происходит везде, где существует капитализм. Наивно предполагать, что законы могут здесь что-то изменить. Как и в случае с правами, закон - временная мера, предназначенная, чтобы выиграть время на разработку постоянной. И кандидат на замену центробанку уже готов: это криптовалюты. В данный момент они слабо распространены, нестабильны и недоработаны, но то же можно было сказать и об интернете пару десятков лет назад. Хорошо, если здесь все произойдет так же незаметно, но скорее всего за экономику разразится жестокая война. На самом деле криптовалюты не решают системных проблем экономики - монополизма, социального неравенства и т.д., но за счет одной лишь децентрализации власти с их помощью можно будет серьезно изменить мир.

В двух словах идею можно сформулировать так: государство - лишь массив временных костылей под неработающие сами по себе системы, поддержка которого нас уже порядком задолбала. Но, как известно (особенно инженерам) - нет ничего более постоянного, чем временное. Даже опуская фантастичность требуемых решений, слишком много людей занято поддержкой этих костылей и слишком многие получают с них незаслуженную выгоду. Соответственно, у нас имеются два направления работы: разработка и оборона. Заниматься первым - честь, которой удостоятся немногие, заниматься вторым - обязанность каждого.

Наш первый приоритет - свобода слова, и, следовательно, интернет. Никакие законы, ограничивающие его возможности, не должны приводиться в исполнение. Для этого нам достаточно просто не соблюдать их. Нельзя взять и посадить полстраны. А если кого-то все же осудили - следует использовать краудфандинг, чтобы совместно выиграть дело (а до тех пор, пока из Конституции не уберут право на свободу слова, эта победа - лишь вопрос денег, поскольку мы будем правы даже с юридической точки зрения), а также максимально засорять этой темой медиапространство. Что-то вроде принципа рыбного косяка. Прямо сейчас такая тактика неплохо работает с законом о "защите чувств верующих".

Второй приоритет - противостояние избыточной регуляции новых технологий (а точнее - корпорациям, которым невыгодно их внедрение). Если кратко и по существу: бойкотируйте продукты, обклеенные этикетками "не содержит ГМО", старайтесь максимально отдавать предпочтение их ГМ конкурентам. Опять же, я надеюсь, никому не надо объяснять, почему это абсолютно безопасно и, к тому же, более этично.

Третий на данный момент приоритет - те самые криптовалюты. Здесь я уже не могу так же уверенно предлагать "рыбный косяк", поскольку на кону для правящей верхушки стоит слишком многое и с их стороны следует ожидать агрессии. Лучше действовать аккуратно и готовиться к различным сценариям. Но конечная цель уже не изменится: это полная замена государственной валюты на народную.

Чем ближе мы будем подходить к концу старой системы, тем более интересные метаморфозы будут с ней происходить. Возможно, нарастание сепаратистских настроений снизу будет приводить к ответной реакции укрепления различных союзов сверху, и в итоге мы получим несколько сверхдержав, дрейфующих в океане из мелких протогосударств наподобие нынешнего ИГИЛа. Это лишь один из вариантов, но, в любом случае, агония старого режима обещает быть крайне занимательным зрелищем - как и всегда.

Неподвижные идеи

"Сжимающее отображение — отображение метрического пространства в себя, уменьшающее расстояние между любыми двумя точками. Согласно теореме Банаха, у сжимающего отображения полного метрического пространства в себя существует неподвижная точка, причём ровно одна. Это утверждение, также называемое «принципом сжимающих отображений», широко используется при доказательстве различных математических утверждений" (википедия).

Мое предположение состоит в том, что интеллектуальное развитие личности представляет собой нечто подобное системе сжимающих отображений на множестве идей. У каждого из этих "отображений" существуют т.н. "неподвижные идеи", где-то одна, где-то несколько близких вариаций. Это не более чем аналогия: подогнать столь сложные процессы под примитивную модель и невозможно, и незачем.

Мне известно как минимум два четких примера, иллюстрирующих эту гипотезу. Первый - это научный метод. Он настолько прост и очевиден, что процесс поиска критериев истинности будет рано или поздно сходится к нему. Впрочем, научный метод еще не имел возможности показать свою единственность на практике, поскольку исторически развился лишь однажды.

Но есть другая идея, которая показала такое свойство. Это гуманизм, неподвижная идея процесса поиска моральных ориентиров. Зародившись впервые в Древней Греции как Эпикурейская школа, он был уничтожен после того, как государственной идеологией Римской империи стала его противоположность (а может и раньше, но сути это не меняет - по оставшимся записям едва ли можно было восстановить исходную концепцию). Затем в Средние века гуманизм появляется вновь, теперь под названием "сатанизм", и уже в буквальном смысле выжигается. В действительности, документальных свидетельств настолько мало, что мы даже не можем быть уверены, был ли средневековый сатанизм эквивалентом гуманизма - выделить правду из тонн дезинформации, которой христиане веками обвешивали сатанизм, практически невозможно (поэтому я опираюсь на библейское описание Люцифера, где предлагаемые им принципы достаточно близки к гуманистическим). И наконец, уже в период Ренессанса, гуманизм был открыт еще раз. Важен тот факт, что одна и та же идея восставала из пепла столько раз, сколько ее уничтожали, в самых разных условиях и из разных предпосылок; даже если в мире не оставалось ни одного человека, которому она была известна, и ни одной книги, где была бы описана.

Вообще говоря, это характерное свойство объективной истины: ее всегда можно открыть вновь. Но может ли чисто философская идея, тем более из области этики, быть объективной истиной? Я не буду делать утверждений настолько фундаментального характера.

В данный момент я затрудняюсь привести другие примеры, сравнимые по очевидности с гуманизмом. Есть некоторые предположения, но их вначале нужно доказать, а эта задача едва ли решается аналитически. Так что осталось разобраться, что в данной аналогии играет роль итеративного процесса, применяемого к сжимающему отображению.

Я уверен, что это - новая информация. В среднем, чем больше человек узнает, тем ближе подходит к неподвижной точке. Примеров такой закономерности в реальной жизни можно собрать множество. В первую очередь это интернет - величайшее децентрализованное оружие для борьбы с ложью, и, следовательно, злом, когда-либо созданное человечеством. Интернет ответственен за смерти многих диктаторов в 21 веке, за неуклонное падение числа верующих во всем цивилизованном мире и повышение среднего интеллекта людей, ослабление политической власти и экономических структур, ее контролирующих. Но правда не заложена в структуру интернета изначально. Она определяется стихийно самими людьми, которые коллективно анализируют огромные объемы информации и обмениваются результатами - подобно тому, как в ходе эволюции формируются виды.

Многие ранее уже замечали, что обычно нацисты и религиозные фундаменталисты - это люди, никогда не покидавшие пределы своей социальной группы и просто не видевшие, что представители других наций или религий - такие же люди, как они сами. Именно поэтому большинству людей необходимо путешествовать, видеть как можно больше мест, отличных от их родных, и общаться с чужими людьми. Большинству - потому что некоторые обладают достаточно мощным воображением, чтобы вместить окружающий мир внутрь самих себя - таким был, например, Кант. Но все же это скорее исключение.

Существует также "Эффект обзора". Думаю, что лучшим его объяснением будут слова Эдгара Митчелла, члена экипажа Аполлона 14:
"Оттуда, с Луны, международная политика выглядит детской забавой. Хочется схватить всех этих политиков за шею, притащить их за четверть миллиона миль оттуда и сказать «Посмотри на это, сукин ты сын»."
или эссе Карла Сагана "Бледно-голубая точка", найти которое несложно.

По той же причине тоталитарные режимы всегда стараются поддерживать максимальный контроль над информационным пространством и ставить "железные занавесы", а демократические - наоборот, законодательно закрепляют свободу слова. К счастью, теперь, благодаря интернету, эту свободу практически невозможно отнять, и я искренне надеюсь, что то же самое рано или поздно произойдет со всеми правами человека.

Следствие этой гипотезы очень простое: за свободой должна следовать правда, а за ней добро.  Верно и обратное: любое ограничение свободы, особенно информационной, имеет катастрофические последствия - и в этом мы уже неоднократно убеждались на протяжении истории. Поэтому либо потомки будут изучать историю нашего времени, сидя в тени памятников Эдварду Сноудену, Джулиану Ассанжу и Аарону Шварцу, либо будут убивать друг друга за жалкие остатки природных ресурсов умирающей планеты. Выбор за нашим поколением.

О смысле Матрицы (одном из)

Вопрос, что отличает выдающегося человека от заурядного, вечен. Попытки формализовать ответ на него имеют примерно такой же успех, как попытки проделать обратное для квантовой механики. Так же, как нельзя интуитивно понять концепцию волновой функции, нельзя написать алгоритм для прокачивания мозга. Но можно собирать индивидуальный опыт людей, и, чем больше его будет накапливаться, тем лучше будет наше понимание человеческого разума.

Мне кажется, что многие важнейшие черты, отличающие человека от Человека, можно сгруппировать в одну группу так называемых "степеней свободы". Каждая степень заключается в глубоком, интуитивном осознании некоторого факта. Причем сознательно хранить этот факт в памяти вполне могут вообще все люди, но при этом лишь удручающе малая их доля действительно сможет превратить его в степень свободы. По это же причине многие читатели могут вообще не понять, что это понятие в действительности означает.

Сложно сказать, рождается ли человек в цепях, сдерживающих его степени свободы, или заковывается в них в раннем детстве, но факт в том, что к достижению сознательного возраста они есть у всех. Это и есть та самая "тюрьма, которую не почуешь и не коснешься". В большинстве случаев обнаружить цепь можно, только случайно сорвав ее, так что серьезное исследование вопроса обещает быть невероятно сложным. Поэтому я хочу попросить всех, кто к концу сможет понять, о чем вообще идет речь, попробовать составить свой собственный список. Мой выглядит примерно так:

1). Свобода недоверия. Факт: люди могут быть неправы в любом количестве и качестве. Независимо от того, насколько уважаем человек, выдвинувший идею, или сколько людей ее разделяют - они запросто могут оказаться неправы. Поэтому верить на слово нельзя в идеале никому и никогда - любое утверждение необходимо проверять, чтобы уничтожать любую неверную идею в зародыше. Конечно, на практике это нереализуемо, но, как ни странно, найти баланс доверия довольно легко. Доверять можно лишь людям, которые не просят этого. Этот принцип может звучать странно, но становится абсолютно логичным, если слегка вдуматься. Свобода недоверия - одна из важнейших; это - первый кирпич в философском фундаменте всего здания Науки. Заодно она предоставляет защиту от религии и любых (других) видов шарлатанства, начиная с гомеопатов и кончая экстрасенсами.

2). Свобода (не)уважения. Факт: социальный статус человека редко соответствует его реальным заслугам перед обществом, следовательно, формировать свое отношение к человеку на основании него не имеет смысла. Описание этой свободы и вообще рассуждение, которое я сейчас разворачиваю, принадлежит Ричарду Фейнману - возможно, самому свободному человеку из когда-либо живших. Ознакомиться с ним можно в его книге или здесь.

3). Свобода ничтожности. Факт: человек по умолчанию не имеет никакого значения для Вселенной, никакой предначертанной роли или покровительства. Эта свобода достигается сравнительно легко и даже может прививаться массово. Именно для этого научное сообщество рекомендует ввести в школах изучение астрономии - науки, казалось бы, не имеющей никакого прикладного значения. Почему-то, не осознавая своего реального места в мироздании, человек зачастую не придает должного значения тому, что делает здесь и сейчас, и это может приводить к катастрофическим последствиям. Помимо того, эта свобода очень помогает в открытии следующей:

4). Свобода тождественности. Факт: все люди (опционально включать сюда и остальных животных) чувствуют так же, как и ты. Казалось бы, банальность этого факта стремится к бесконечности и сложно найти человека, которому он не был бы известен. Тем не менее, отождествление себя и ближнего своего - навык далеко не тривиальный, его освоение требует от мозга изменений едва ли не на молекулярном уровне и полностью дается далеко не всем. Следует различать людей, действительно обладающих им, и поступающих по совести исходя из рационального рассуждения. Конечно, поведение вторых ничем не хуже первых, отличие состоит совсем в другом: они не могут интуитивно представить, что это значит: "Общие потери во Второй мировой войне - 70 миллионов" или "число жертв инквизиции доходило до 12 миллионов". Это было слишком давно, все было иначе, поэтому воссоздать сознание тех, "других" людей в своем собственном очень затруднительно. Фактически это означает, что уроки истории для них так и останутся сухими цифрами - а значит, неизбежно их повторение.

5). Свобода потенциала. Факт: откровений не существует, но также не существует и нерешаемых задач; все люди, вошедшие в историю науки (обобщение на историю в целом несколько сложнее) под добрым именем, добились этого своим трудом, и потенциально то же самое может сделать каждый. Конечно, тут есть определенные оговорки, поскольку не все люди обладают одинаково здоровым мозгом. Но важно то, что "в геометрии нет царских путей". Любая сколь угодно сложная задача, когда-либо решенная людьми, в конце концов сдалась под натиском километров аналитических выкладок и метода научного тыка. Поэтому отступление никогда не имеет смысла: сколь бы сложным ни казался путь, он в любом случае один, и когда-нибудь кто-то должен на него ступить. Таким образом, изменить мир в принципе под силу каждому.

6). Свобода совести. Факт: источник морали - сам человек и ничто больше. Здесь ситуация, можно сказать, противоположная: интуитивное понимание факта, т.е. сама мораль, заложено в каждого человека по умолчанию (быть может, за исключением психопатов); отторжение почему-то вызывает попытка сознательного принятия факта. Соответственно, свободой в данном случае является совпадение сознательного и бессознательного понимания. Опять же, люди без этой свободы без проблем могут вести себя правильно; проблема состоит в том, что из страха они подчиняются тем, кому подчиняться не должны. Считая, что закон и порядок могут исходить только от некоей высшей инстанции, будь то правительство или бог, они дают "представителям" этой инстанции неограниченные полномочия, что недопустимо. Особенно такая проблема актуальна в нынешней России. Интересно, что смысл юридического понятия "свобода совести" прямо противоположен приводимому здесь: первый подразумевает, что каждый человек может иметь свои представления о морали, до тех пор, пока соблюдает государственный закон; второй же - что представления всех обладающих свободой людей идентичны, поскольку исходят из нашей общей природы.

Поскольку я никак не могу назвать себя выдающимся человеком, очевидно, что потенциальная длина списка как минимум на порядок больше. Например, я догадываюсь о существовании степеней свободы, позволяющих выходить дальше из зоны комфорта или снимающих различные страхи, но не могу их описать, пока сам не открою.

Возвращаясь к Матрице, безнадежно актуальной остается вся сцена: "Система есть наш враг. Но когда ты в ней — оглянись, кого ты видишь? Бизнесменов, учителей, адвокатов, работяг, обычных людей, чей разум мы и спасаем. Однако, до тех пор, пока эти люди часть системы, они все наши враги. Ты должен помнить, что большинство не готовы принять реальность, а многие настолько отравлены и так безнадежно зависимы от системы, что будут драться за нее." Чересчур агрессивная, но концептуально точная формулировка. В действительности, у по-настоящему свободного человека вообще нет врагов; есть только несчастные заложники собственного разума. Можно ли освободить их всех или для кого-то свобода окажется несовместимой с жизнью - другой вопрос.

Разработка общих методов освобождения была бы достижением, превосходящим по важности создание интернета. Все, что имеется у нас сейчас - это образование и искусство, которые действуют нужным образом только при благоприятном стечении обстоятельств. Еще одна вещь, иногда приводящая к разрушению "цепей" - серьезные физические повреждения, но это определенно не тот метод, который можно применять к другим; к тому же, иногда он работает и в противоположную сторону. С другой стороны, открывать каждую следующую степень свободы обычно проще за счет множества взаимосвязей между ними, более того, все вместе они наверняка образуют единую, гармоничную картину. Так или иначе, единственный нетупиковый вариант будущего неизбежно включает освобождение всех людей без исключения.

Об образовании

Любая теория представляет собой проверяемое утверждение, будь то объяснение в естественных науках, или метод построения общества. Все существующие экономические и политические течения являются теориями, утверждающими "если сделать вот так, будет хорошо". И все они не проходят эмпирическую проверку. Как ни странно, в этих направлениях у нас нет вообще никакой твердой опоры под ногами, несмотря на древность проблем. И сегодня становится понятно, почему: мы пытаемся управлять людьми, не понимая, что такое человек. Естественно, в таких условиях рассчитывать на универсальные решения не приходится, но это не отменяет необходимости движения вперед вообще.

Система образования успешно подстроилась под промышленную революцию, но после этого почему-то отказалась развиваться дальше, тогда как за окнами идет уже совершенно иная, постиндустриальная эпоха. Доходит до того, что ребенок, предоставленный сам себе, имея только доступ в интернет, оказывается образованным лучше, чем его сверстники, ходившие в школу (а уж о людях, бросивших вуз и достигших в жизни неимоверных успехов по сравнению с доучившимися, я и упоминать не буду - такие знакомы, наверное, каждому третьему). Пусть это верно не для каждого, но даже один случай уже является неоспоримым доказательством ошибочности доминирующей парадигмы, так же, как один скелет кролика в кембрийских отложениях поставил бы крест на всей теории эволюции. Но сильные мира сего не любят подходить к делам таким образом. Они и пальцем не пошевелят, пока вся система не обвалится им же на головы.

Чтобы не становилось слишком грустно, взглянем на проблемы с противоположной стороны. Попробуйте вспомнить себя в детстве - что доставляло вам наибольшую радость? Если не получается, то посмотрите на то, чем занимаются маленькие дети, лет трех-четырех. Они изучают мир. Чуть позже все они пытаются что-то создавать. И сложно найти стимул, который надолго сможет оторвать их от этих занятий. (Однако, пластичность молодого мозга работает и в обратную сторону: если новорожденного ребенка с идеально здоровыми глазами поместить в абсолютно темную комнату и держать там несколько лет, он на всю жизнь останется слепым.) Еще можно почитать биографии ярких ученых. Идеальный пример здесь - Ричард Фейнман. Идея,к которой вы должны после этого прийти, проста, хотя и контринтуитивна. Сокращенно я бы сформулировал ее так: "Все рождаются учеными. Большинство становится обывателями под воздействием внешней среды". Это и неудивительно: огромный и прожорливый орган типа мозга мог развиться в ходе эволюции только при условии того, что его постоянно использовали на полную мощность. Почему в определенный исторический момент это использование стало порицаться и такая суицидальная тенденция сохранялась чуть ли не до наших дней - тема для отдельного разговора. Короче говоря, все указывает на то, что мышление и исследование - глубинные человеческие потребности, которые большинство людей просто не умеют удовлетворять. Достаточно донести до них один лишь этот факт - и сдержать последствия будет не под силу никому. Возможно, это делается одной строчкой. Но мы ее не знаем. И пока что единственный способ для человека, воспитанного изначально неправильно, прочувствовать красоту мироздания и свою силу понимать его - работать над собой. Природа уже дала нам все, что нужно, чтобы достигнуть любой мечты; единственное, что преграждает путь - система.

Что ж, у меня есть предложения двух видов: как при имеющихся ресурсах улучшить существующую систему и как построить совершенно новую. Начнем с первого.

1. Никто не растолкует идею ученику так же хорошо, как его одноклассник/одногруппник, только что ее понявший. Объясняется это банальной неспособностью человеческого языка передавать глубокие идеи. По сути, процесс обучения представляет собой создание каждым учащимся (из тех, кто понял) собственной теории в собственной голове, которая тут же проверяется на соответствие словам учителя. Но к тому времени, когда человек закончил обучение, и, тем более, пришел учить других, у него уже должны сформироваться гораздо более общие "личные теории": он просто не может помнить, как именно понял тот или иной конкретный вопрос. А одноклассник - может. При достаточно равномерном распределении учеников по умственным способностям (а на самом деле - по силе желания разобраться) и при условии, что учитель в принципе способен что-то объяснить, наличие тех, кто разберется сам, можно гарантировать. То есть задача в том, чтобы всеми возможными способами поощрять кооперацию внутри групп. И это сразу подводит нас к следующей идее.

2. В школах не просто начисто отсутствует продуктивная кооперация; социальная структура типичного класса чудовищна и мало чем отличается от таковой у стаи диких животных. В вузах за счет более высокой концентрации думающих людей в сильных коллективах могут образовываться продуктивные взаимоотношения, но все равно лишь стихийно, в том числе потому, что со школьных времен правильное поведение кажется неестественным. Корень проблемы в том, что новообразованный коллектив нуждается в "ядре кристаллизации", человеке, который возьмет на себя роль альфы. И, если не навязать это "ядро" извне, им обычно становится один их худших членов коллектива. Понятно, почему - людям, способным стать хорошими лидерами, это занятие просто неинтересно, поскольку такая способность развивается сцепленно с другими, куда более полезными субъективно (конечно, есть и другие причины). Решение проблемы уже придумано: система кураторов (т.е. "навязанных извне ядер"). Организовать ее несложно, задача лишь в том, чтобы объяснить людям, зачем это надо. Одно лишь это изменение при грамотной реализации может повлечь за собой каскад реакций, который выполнит за нас большую часть работы. И оно, к тому же, не требует подниматься вверх по ведомственной иерархии: все реализуемо на уровне самих школ, а то и ниже.

3. Традиционный порядок обучения "сначала теория, потом практика" фундаментально неправилен. Человеческий мозг просто неспособен усваивать информацию, которую на него вываливают без видимой необходимости. Для нее сначала надо выделить пространство. И происходит это выделение именно в столкновении с реальной задачей, решить которую без теории не выходит. То есть надо не рассказывать то, что кажется нужным, а отвечать на вопросы. Очевиднее всего использование такого подхода в обучении программированию, но распространение его на все остальные предметы, которые вообще заслуживают того, чтобы оставаться в обязательной программе - дело техники. И первые попытки показывают, что это кардинально меняет не только эффективность обучения, но и отношение к нему у учеников. К сожалению, на уровне отдельных школ это не реализовать из-за строгих методологических требований, держащих учителей в тисках.

Из последнего пункта я и вывожу возможную структуру новой, более эффективной системы образования. В общих чертах мысль похожа на ту, которой века назад руководствовались при организации классического образования: подогнать обучение под реальное производство, коим на тот момент были примитивные заводы эпохи промышленной революции. Сегодня же в качестве эталона я предлагаю использовать что-то вроде идеализированной модели IT-корпорации. Со временем такая модель тоже устареет - но важно то, что она, в отличие от классической, сможет сама породить своего преемника и передать ему власть без лишних беспорядков.

Эту модель я буду называть проектно-ориентированным образованием (ПОО). В ней дети не поступают в школу, а присоединяются к проектам. Физически школы продолжают существовать, но уже просто как место, где ученикам и учителям удобно собираться вместе, а также предоставляют оборудование. По завершении проекта школьник, в принципе, может сменить школу и делать так до тех пор, пока не найдет подходящую для себя команду. При успешном завершении проекта школа выдает его участникам некий подтверждающий документ, который те добавляют в свое портфолио. Достигнув совершеннолетия, они отправляются в вуз, который принимает решение о зачислении на основании этого портфолио и собеседования, на котором приемная комиссия, состоящая теперь из преподавателей, может задавать вопросы на свое усмотрение. В принципе, нижней границы возраста поступления в вуз нет - если школьник собрал достаточно проектов и уверен в своих силах, то может сделать это когда угодно без лишних затруднений. Студенты уже привязаны к вузу значительно жестче, чем к школе, и работают только в нем, но общие принципы образования изменяются несильно. Требования вуза жестче, темпы работы выше, а проекты гораздо серьезнее: они уже могут приносить неплохой заработок. Также диапазон тем проектов ограничен специализацией вуза. Как и в нынешней системе, заканчивается обучение дипломным проектом, который, однако, теперь может быть групповым (требования к проекту тем серьезнее, чем больше группа - это должно усложнить проезд на шее у отличников). В таком виде ПОО легко интегрируется в капитализм, но его с минимальными изменениями можно прикрутить и к другой экономической системе.

Этот подход естественным образом решает все проблемы, указанные выше, хотя и новых вопросов поднимает не меньше. Один из первых, приходящих в голову - где взять столько задач и как вообще могут выглядеть проекты первоклассников?

Надо признать, что небольшой период дошкольного образования по схеме, близкой к классической, может потребоваться - но только потому, что детей надо научить самым базовым навыкам работы в команде и общим принципам системы. Даже чтению и письму уже можно обучаться по ПОО. Как? Элементарно: через творчество. Кто в 5-6 лет не переводил пачек бумаги, пытаясь изобразить на ней свои мысли? Это будет отправной точкой. Отсюда легко перейти к письменности и арифметике, от них - к простейшему программированию (да, в 6-7 лет), а на этом базисе можно строить уже все, что угодно. Параллельно игры и прогулки по лесу будут переходить в основы естествознания. Объем работы учителей будет уменьшаться с течением времени от огромного по сравнению с нынешним в самом начале и до незначительного через 5-7 лет. Нерешенных задач различной сложности в мире хватит и самих по себе. Если же они не подходят, другие всегда можно придумать. Например, недавно Microsoft в преддверие выхода "Марсианина" проводили конкурс, в котором участникам предлагалось самим решить проблемы, поставленные перед героем фильма. Кстати, серьезные творческие проекты тоже должны учитываться, но по каким-то своим критериям. То есть диплом художника или писателя должен стать обычным делом.

Еще один вопрос: как гарантировать, что школьники не будут намертво прилипать к одному предмету, в итоге заканчивая обучение в общем-то необразованными? Во-первых, классическая система тем более не может этого гарантировать. Во-вторых, в ПОО остаются вузы, которые будут предпочитать гармоничных и любопытных личностей хотя бы потому, что им это выгоднее. В третьих, первый и основной козырь ПОО, ради которого затевалась вся идея - развитие врожденных качеств человека, среди которых одним из первых является любопытство.

Есть и довольно неприятные вопросы: например, как теперь готовить медиков, и вообще людей таких специальностей, где практику никак не поставить вперед теории? Лучший выход - симуляторы, которые, я надеюсь, очень скоро появятся после введения ПОО за счет огромного увеличения числа подкованных технарей, и особенно программистов, но вообще это серьезная проблема, для решения которой уже может потребоваться государство.

Основная задача ПОО - полностью изменить то, как обучение воспринимается психологически. Жестокость внутри детских коллективов устраняется конкурентной борьбой: не умеющие вести себя в обществе люди просто останутся одни. Больше неоткуда браться страху прикасаться к чему-то новому и брать на себя ответственность, поскольку эти занятия становятся совершенно обыденными. Больше нет шаблонов мышления, диктуемых школьной программой. Значительно уменьшается влияние лени и прокрастинации, поскольку их непосредственной причиной были эти шаблоны. Лидеры, ученые и творческие личности теперь имеют возможность развивать свои навыки при поддержке системы с самого раннего возраста. Жизнь людей вновь начнет наливается красками. Доброта, честность и взаимопомощь станут выгодными, и потому повсеместными. А самое важное отличие заключается в том, что каждый человек научится думать. И по этой причине подобная модель никогда не будет внедрена нынешней политической системой.

О будущем науки

Редукционизм — методологический принцип, согласно которому сложные явления могут быть полностью объяснены с помощью законов, свойственных явлениям более простым.

Казалось бы, в этом даже нет ничего сложного. Физика диктует законы химии, вместе они определяют все поведение неживой материи и биологию, а та дает исчерпывающее описание живой. Это логическое продолжение всех наших знаний о мире, основанное на не таком уж и большом количестве непроверенных предположений. Все понятно, все выстраивается в элегантную систему, пусть и количественно сложную, поведение которой в принципе можно предсказать. Понятно даже, почему многие люди отказываются верить в это - не хотят признавать себя лишь кусками биомассы. Что характерно, чем с большей силой человек сопротивляется, тем больше обычно заслуживает такого описания.

Практически все материалисты в отношении человеческой природы придерживаются этой модели, в которой все процессы сводимы к физическим, а те представимы в виде математических моделей. До недавнего времени в этом был уверен и я - настолько, насколько вообще может быть в чем-то уверен человек со здоровым представлением о критериях истины. Хотя это представление изначально не было безупречным, поскольку не могло дать ответа на некоторые вопросы философского характера. Например, откуда берется моральный императив? Как объективно определить сознание? Почему математика, которую мы, казалось бы, придумали, управляла миром за миллиарды лет до нашего появления? Обычно мы спихивали мораль на эволюционную биологию, математичность объявляли априорным свойством Вселенной, а сознание - чисто субъективной категорией. Эти вопросы еще не казались дырами в парадигме. Однако, как выяснилось, реальная дыра зияла в ней с 1930 года. Странно, что ни одна религия до сих пор не размахивает этим фактом как "доказательством" своей правоты - видимо, у их представителей просто не хватает на это мозгов.

В 30 году Курт Гедель доказал величайшую теорему математической логики, носящую его имя (не буду приводить саму формулировку), а Алан Тьюринг вывел из нее совершенно удивительное следствие: функции человеческого разума не могут быть сведены к алгоритму. Это просто факт. Спорить с ним бесполезно. Но единственная альтернатива - пересматривать редукционные представления, причем пока совершенно непонятно, как именно. Проблема в том, что все функции разума предположительно сводились к состояниям мозга, те - к работе нейронов, она - к молекулярной биологии, биология - к химии, химия - к физике, а в физике все вычислимо и алгоритмично. Какой-то из этих переходов неверен. Какой именно - мы пока можем только гадать.

Интересно отметить, что математики всегда говорили, что, по собственным ощущениям, ничего не изобретают, а открывают что-то уже существующее. На вопрос "Существующее где?" они лишь пожимают плечами. Пока лучшего ответа, чем "В мире идей" у нас нет. Юджин Вигнер сделал на этот счет короткое и емкое замечание: "Эффективность математики в описании законов природы - это подарок, которого мы ни заслуживаем, ни понимаем".

Если теперь собрать все непонятное и попытаться сложить вместе, то начинает вырисовываться очень странная картина. Итак, для выполнения некоторых функций сознание использует некие механизмы, которые невозможно описать при помощи математики, как весь остальной мир. Параллели с поставленными выше философскими вопросами видны уже отсюда.

О каких именно функциях разума идет речь? Методом исключения с одной стороны и использованием исходной теоремы с другой можно заключить, что это в первую очередь оперирование абстракциями. В основном речь идет о математических объектах, но четкость картины заметно увеличивается, если такой же абстракцией считать и мораль. И это даже не совсем подгонка параметров: не случайно ведь самыми высокоморальными людьми обычно являются ученые, живущие ближе всех к чистым абстракциям. Какая-то связь здесь очевидна, вопрос - какая.

Похоже на то, что все дыры в старой парадигме ведут в одно и то же место. Предположительно это целый пласт реальности, с которым мы никогда не встречались, чем-то напоминающий Сократовский мир идей. Наука, изучающая его, должна была бы лежать где-то между физикой и математикой, чтобы прояснять и их загадочную связь, и парадокс невычислимости. Как ни странно, для нее уже придумано рабочее название - ноематика (от греч. νόημα — «мысль»). Основная теория в ней должна быть такой же простой и потрясающей, как универсальная теория эволюции (которая, формулируясь в пяти словах, объясняет все, что мы видим вокруг - и это даже не преувеличение).

Возвращаясь к фактам и немного осмыслив их, мы вынужденно наталкиваемся на странную гипотезу: похоже, разум является фундаментальной структурой. Это переворачивает все редукцонистские представления с ног на голову. Подобная идея рассматривалась философами с незапамятных времен, и ее апогей - солипсизм и субъективный идеализм. Здесь пора начинать проявлять аккуратность в выводах. Пока у нас нет ни необходимости, ни желания обращаться к идеализму вообще: все запросто может сойтись и без него, как уже многократно сходилось после каждого сдвига парадигмы.

Кроме математики, на идею фундаментальности сознания (или разума) менее прямо наталкивала и физика. Во-первых, известная Копенгагенская интерпретация квантовой теории подразумевает, что сознание наблюдателя способно физически воздействовать на эксперимент, просто наблюдая за ним (если добавить аналогию между миром волновых функций и миром идей, можно уйти очень далеко); впрочем, по поводу этого факта не утихают споры. Во-вторых, среди фундаментальных физических законов, сияющих своей идеальностью, выделяется одна "паршивая овца" - Второй закон термодинамики. В отличие от остальных, он несимметричен относительно времени и вообще выглядит как-то... менее фундаментально, или даже менее естественно. Может показаться, что ему не хватает противовеса. И, возможно, именно разум им и является. Недавно американский физик и программист из MIT Алекс Висснер-Гросс смог значительно обобщить понятие разума, определив его, как силу, стремящуюся к минимизации энтропии вокруг себя, то есть действующую строго против Второго закона. Правда, любое локальное уменьшение энтропии приводит к еще большему ее увеличению в глобальном плане, так что симметричности такая сила не добавляет; однако, некоторая связь здесь чувствуется. Что касается определения, то оно и само по себе может служить косвенным подтверждением все той же гипотезы.

Еще один "наталкивающий фактор" - жуткая внутренняя противоречивость наших личностей. Кажется, что за контроль над действиями человека сражаются как минимум две системы. Одна из них - явно творение эволюции; она предпочитает подчиняться, экономить на мышлении, и вообще максимизировать краткосрочную выгоду в ущерб долгосрочной. Другая система - настоящий разум, составляющей которого является и совесть; именно он и порождает все вышеописанные парадоксы, он познает мир. Конечно, эволюция без проблем могла создать систему, враждующую с самой собой - она и не такие ляпы совершала. Но предположение об ином происхождении разума все же выглядит гармоничнее. Тем временем, нейробиология достойно удерживает свои позиции: выводы из ее данных пока что прямо противоположны гипотезе о фундаментальности разума. Взять хотя бы тот факт, что при физическом разделении полушарий мозга каждое из них становится независимой личностью. Поэтому никакая теория не имеет права отбрасывать жесткую связь между разумом и его физическим носителем. Это и хорошо: у нас по крайней мере есть почва под ногами и объект исследования. Кстати, сами нейробиологи со своей стороны тоже вплотную подошли к вопросам функционирования высших функций разума.

Короче говоря, грядет прорыв. Практически все науки уже подобрались со своих сторон к цитадели величайшей загадки Вселенной и готовы к штурму. На это могут уйти века, и точно неизвестно, чем все кончится, но скорее всего мы победим - как и всегда. Мистики, теологи и прочие паразиты пытаются пробиться туда уже не первую тысячу лет, и никогда в этим не преуспеют; но растолкать их, чтобы освободить дорогу для науки - отдельная задача, которую кому-то придется решать.

Даже не имея представления о том, как будет выглядеть ноематика, когда дело дойдет до строгих формулировок (и если вообще дойдет), о ее потенциальных приложениях уже можно сказать много. Во-первых, образование. Имея полную теорию того, как работает разум, эффективность его обучения можно повысить в тысячи раз. Во-вторых, разобравшись, какие именно структуры хранят в себе разум и сознание, можно будет заполучить настоящее бессмертие путем переноса этих структур в надежные носители, вместо того, чтобы отвоевывать у природы год за годом ожидаемой продолжительности жизни, оборвать которую все равно проще простого. В третьих, великая мечта физиков - Теория Всего - недостижима без включения этого элемента (ведь она просто не будет теорией Всего). Наконец, философия сможет отправиться на давно заслуженный покой, а религия - на свалку истории.

Footnotes

1. В общем случае, как методологический принцип его используют немногие. ↑
2. В человекопонятном виде все это описывает Роджер Пенроуз в книге "Тени разума". Без нее вникнуть в вопрос, не имея образования магистра, было бы тяжело. ↑
3. В оригинале "neither understand nor deserve", и это наверняка можно перевести красивее. ↑
4. Обычно его называют Платоновским. ↑
5. Лично я впервые встретил его в "The Talos Principle", хотя, с учетом моей культурной ограниченности, не удивлюсь, если термин был введен раньше. ↑
6. Его собственная формулировка выглядит иначе, но эта вроде бы эквивалентна. ↑